«Это пиво Вадика», или как страдают иностранцы при изучении русского языка

Господа, прежде чем утверждать, что английский или немецкий – чрезвычайно сложные для изучения языки, почитайте следующую подборочку ситуаций, которые произошли в моей ещё совсем зелёной практике преподавания русского языка как иностранного (РКИ).

Наш язык, как известно, велик и могуч. И колюч. Ещё он прекрасен! И прекрасен он не столько в своём лексическом разнообразии и фонетическом колорите, сколько в грамматическом сюрреализме и фразеологическом дадаизме. В школе я очень любил русский язык – прям страсть как любил все эти правила, гнатьдержать, одеваться-надеваться и оба знака из нашего алфавита. Любил, но никогда не имел ничего выше четвёрки за домашку или работу на уроке и выше тройки в четверти, потому что наш дорогой Виталий Пиманович был самых строгих правил и на мои вопли «ну витаааальпиманч, ну а чиво тройка-то опять!» отвечал примерно так «когда ты, Алёша, научишься говорить «почему» вместо «чиво» и начнёшь напрягать речевой аппарат, чтобы произносить чётко хотя бы моё имя, тогда я подумаю о четвёрке. А диктант хорош, да, пишешь ты грамотно!». Четвёрки так и не дождался – случилось переехать в другой город. Но, посыл был ясен. Собственно, со слов Пиманыча про речевой аппарат и начну.

Русский как иностранный (РКИ) для компаний1. Наш речевой аппарат не просто не напрягается, мы в принципе можем говорить и не шевелить при этом губами. Зачем это всё. Мне иногда кажется, что люди избегают слов с лабиальными звуками – проще мозг напрячь и синонимы найти. А сколько гласных полегло под игом нашей чудовищной редукции… Сто лет назад где-то слышал шутку про самоучители иностранных языков, мол, немецкий начинается со слова Hallo, английский – с Hello, французский – с Salut или Bonjour, а русский с первого слова отбивает желание жить – ЗДРАВСТВУЙТЕ! ЗДР… ВСТВ.. Как будто слово составили из аббревиатур советских организаций. Это же слово мы увидели с одним немцем на первой странице учебника русского языка. Мне повезло – он уже его знал. Но немец пожаловался, что люди всегда говорят что-то другое, не ЗДРАВСТВУЙТЕ. «А что же? Привет? Ну, это как-то совсем неформально. – Нет, не привет. – Здарова??! – Нет. Короче..». И тут до меня дошло. «Знаешь, иногда люди говорят «здрасти», а иногда даже «драсти» или просто «ссссть». А через несколько недель он встретил меня вопросом «а что такое спт? – спт? –ну да, спт. – Три буквы русского алфавита. – В метро часто слышу в час-пик. – Ааа, это, в общем-то, всё, что осталось от слова господи».

2. После нескольких часов попыток произнести наши первые русские слова мы пошли дальше гулять по учебнику. Учебник был хорош, но авторы были убеждены, что ввести сразу все тридцать три буквы нашего алфавита – чрезвычайно важно. Именно сейчас, на первом занятии. В двух видах – печатные и курсив. То есть, если пять минут назад буква «т» была вполне себе привычной буквой «т», то теперь она похожа на родную «m» из латинского алфавита. «П» вдруг стала «n». А во что превращаются буквы «б», «г», «д»… Любого здорового человека это доведёт до истерики. Немец наотрез отказался осваивать курсив, но уже через пару дней не смог найти парикмахерскую по гуглмапс – представьте, сколько букв изменили свой внешний вид, когда хозяевам захотелось написать это слово вкупе с названием красивеньким курсивом. Мы немного потренировали новые слова, попытались запомнить их курсивный вариант и пошли в супермаркет, чтобы в условиях суровой российской реальности попрактиковать изученный материал. Я взял кусок сыра, вручил ему и попросил прочитать название, найти информацию по дате изготовления и сроку годности. Немец читал, вытирал проступающий на лбу пот, но не мог прочесть даже названия. «Здесь не по-русски. – По-русски. – Уверяю тебя, здесь написано не по-русски. – Так, ну хватит капризничать, у нас теперь весь сыр русский, читай уже. – Сам читай, я не могу.» Я взял сыр, глянул на название и подумал, что неплохо бы сейчас провалиться сквозь землю. «Понимаешь, друг, я не рассказал тебе всей правды. У нас ещё есть третий шрифт – старославянский, который иногда употребляют для пущей красоты и стилистики.» Попытался провести параллели с Германией, где иной раз вывески оформляют готическим шрифтом, но он не слушал — потерянным взглядом пытался найти водку на стеллаже с алкоголем.

3. «Сколько тебе лет, Александр? – Мне 19 лет. А тебе, Пётр? – А мне 22 года.» До сих пор помню этот учебный диалог между Александром и Петром, за которым последовал мой долгий – очень аккуратный – монолог. Как бы чего лишнего не ляпнуть, чтобы психику не поломать. «Ну, смотри, один год, два года, три года, а потом – вуаля! – пять лет, шесть лет и до 20, а потом опять 21 год, 22 года, 23 года, 24 года, и снова 25 лет и тп. – всё просто!» Действительно, просто. На следующем занятии он встретил меня с тюбиком детской зубной пасты и взглядом типа «ха, я раскусил тебя, лжец!!!». «Ты же говорил, что вот тут год, а тут лет. – Да, говорил! – Три года? – Да, три года! – Тогда почему они здесь пишут, что паста для детей от 3-х лет???? – Присядь. Мне нужно тебе кое-что сказать. Понимаешь, у нас есть шесть падежей…».

4. Помните школьное негодование на первых уроках иностранного языка, где изучались правила чтения всяких буквосочетаний? «Ну до чего лёгкий русский язык – как пишем, так и читаем!». С этим утверждением ко мне обратились два шотландских студента, когда я сам ещё был на втором курсе универа. Я ещё свой немецкий даже преподавать не мог, но по дурости своей согласился помочь им с русским. Собственно, когда выяснилось, что то самое утверждение в реальной жизни звучит как «нудачиво лёхкий русский йизык – какпишим, такичитаим», я понял, что пора бежать. С какой стати «г» превратилось в «х»? Ответ «потому что так удобнее, потому там дальше «к» никого не устроил. Солнце, сердце, лестница, чувствовать – что-то исчезает в этих словах при их произнесении. Благо хоть это явление нашим иностранным друзьям знакомо.

5. «Sechs. – Шест. – Нет, шест – это палка такая. Нужно говорить – шесть! – Шесть. – Sechsundsechzig. – Шестдисятшест.- Sechshundertsechsundsechzig. – Шшес…шшесс..шшшшайсе!!!! – Ещё раз попробуй, ты уже близок. – Шшшшестсот шшшшестдисят шшшест. Да это же какое-то трёхминутное шипение!!! – То есть, по-твоему, sechshundertsechsundsechzig – это нормально? – Да. – Третьеклассникам это расскажи, у которых дорога до дома короче, чем это слово.»
На тщательную тренировку числительных ушло несколько занятий. В один прекрасный день он снова встретил меня с лицом отчаявшегося преступника, которого окружила полиция. «Никто ведь не говорит «шестьсот шестьдесят», верно же? – Ну, в общем-то, да… Шиссот шисят как-то ближе к сердцу.» Дяденьке было так любопытно послушать это шипение в реальной жизни, что он пошёл в супермаркет, набрал продуктов, чтобы вышло на шестьсот шестьдесят с чем-то рублей, а на кассе «Сттти, пакет нужн? Картчка мгазина есь? С вас шиссот шисят чтыри писят». Такое, знаете, аудирование для не слабонервных. Хорошо хоть на кассе можно увидеть сумму покупки.

Полная статья на на сайте центра корпоративного обучения иностранным языкам Компании Акцент

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s